Я уже писал, что для меня не существовало вопроса «Кем быть?». С раннего (с очень раннего, я бы сказал) детства, я знал, что хочу быть только врачом и никем больше. Не могу сказать точно, с какого возраста я себя отчетливо помню, но, как мне кажется, лет с трех. Так вот, тогда я уже точно знал, что стану именно доктором.

Принимая, и перенимая у моих родителей, профессиональный выбор, я перенимал и отношение к мотивации, как сейчас принято говорить. Т.е. систему ценностей. Я вырос и стал специалистом, имея твердое убеждение, что в медицину люди идут не за деньгами. В медицину люди идут, чтобы служить другим людям. Не услуживать, а именно служить – как, например, служат военные на защите покоя и мира граждан своей страны. Точно так же, в моем представлении, и врач должен спасать людей.

За каждым хорошим врачом, а особенно хирургом, стоит немало реальных людей, которые живут только благодаря тому, что встретили его на своем жизненном пути. В вечной борьбе между жизнью и смертью именно врач, хороший врач, работающий на передовой линии этой борьбы, может изменить исход каждого отдельного сражения за конкретного человека. И я хотел быть таким врачом.

Я знал, что у меня никогда не будет много денег, хотя и нищенствовать мне тоже, вряд ли, придется – ведь я хотел стать хорошим врачом, а значит, востребованным в хороших больницах.

Я знал, что, поскольку у меня будет работа в хороших больницах, она, несомненно, будет интересной, и считал, что это классно!

Мне всегда было совершенно очевидно, необходимо и достаточно понимать самому, что я спасаю людям жизнь, возвращаю их к родным, к профессии, к радостям жизни, и знать, что это понимают мои коллеги, способные оценить степень профессионализма.

А иначе и быть не могло, ведь меня с детства окружал коллектив умных и порядочных людей в белых халатах. Вот так выглядело мое окружение, когда в детстве меня не с кем было оставить, и я проводил какое-то время у родителей на работе:

Так, с самого раннего детства, для меня выглядело признание заслуг врачей обществом (это интервью моей мамы в серовской газете, которое у нее взяли, как у очень уважаемого в городе врача):

А так, с самого раннего детства, для меня выглядело признание заслуг врачей,  и их человеческих качеств, коллегами (это оборотная сторона фотографии, которую коллеги подарили моей маме, когда она переезжала из Серова в Свердловск):

Это отношение прошло через всю мою жизнь, и я, по сей день, ценю подобные символы признания заслуг доктора. Поэтому, я горжусь моими родителями, которые всегда получали грамоты и благодарственные письма за их самоотверженный врачебный труд – а они продолжали работать, во благо людей, и после 50 лет трудовой деятельности:

В чем-то, это похоже на отношение военных к наградам. Наверное, это несовременно – ценить нематериальное вознаграждение. На него ведь, как и на медаль «За боевые заслуги», не купишь яхту. Но я уверен, что именно такое признание заслуг дает мотивацию настоящим врачам. Тем, кто на самом деле может спасать людей, а не только лишь пиарить себя в СМИ на деньги, добытые разными «добровольными» способами у пациентов. Халат хирурга не бывает накрахмаленным, как не бывает отутюженной повседневная полевая форма окопного офицера. Настоящий врач, спасающий* людей, живет не в кабинете, а в операционной, да в реанимации. Настоящий врач, спасающий людей, живет в едином коллективе с коллегами-врачами, да с такими же одержимыми своей профессией сёстрами.
А в таком коллективе не деньги определяют статус человека и признание коллег, а только одно: умение спасать жизни, порой, в таких ситуациях, когда, по всем канонам, смерть должна была бы победить. Но не смогла.

* С этом тексте слово «спасать», применительно к людям — бытовой эквивалент смысла «оказывать неотложную медицинскую помощь».